?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

  
  Е. Д. Мелешко. Христианская этика Л. Н. Толстого   

  ...Дух русской святости особенно ярко выразился в подвиге пер­вых русских святых, канонизированных Русской церковью, "страстотерпцев" князей Бориса и Глеба. Характерно, что их почита­ние устанавливается как всенародное, упреждая и инициируя цер­ковную канонизацию. 
  Очень важно понять, какой подвиг оба князя совершили, что­бы быть причисленными к лику святых.
  Греческая церковь знала чрезвычайно мало святых мирян, почти все ее святые относятся к числу мучеников за веру, препо­добных (аскетов-подвижников) и святителей (епископов). Борис и Глеб не принадлежали ни к одному из вышеназванных типов. В чем же русский народ провидел их святость, смысл их христи­анского подвига? 
 
  О жизни святых князей до их убийства было известно очень мало. Важной для нас подробностью является упоминание о том, что князья "любили творить милостыню", что в жизни они были кротки и милосердны. Но не их мирское благочестие, а смертный подвиг был удостоен высшего народного почитания. 
  
Суть их подвига в том, что князья, зная о намерении своего старшего брата Святополка погубить их, ничего не предпринима­ют для того, чтобы спасти свою жизнь, противодействовать убий­ству, распускают свою дружину, решив не противиться злу и не оказывать никакого сопротивления.
  В чем причина их необычного поступка? Как следует из опи­сания их подвига ("Сказание, и страдание, и похвала святым му­ченикам Борису и Глебу"), их поведение определяется отнюдь не морально-политическими соображениями (например, идеей по­слушания старшему брату или заботой о политическом единстве). Ими движет высокая духовная идея, "очищенная от морально-практического приложения", от требования "мужественного исполнения долга", от "героического мученичества" (Г. П. Федо­тов). Эта высшая идея, их вдохновляющая, выражающая собой духовный зов русского народа, есть добровольное страдание во имя Христово, добровольная жертва за Христа, искупляющая со­бой грехи и злодеяния мира. 
 
  
Эта жертва требует огромной духовной силы, нравственной борьбы, высокой сверхличностной мотивации. Замечательны предсмертные размышления св. Бориса о суете мира и бессмыс­ленности власти, оттеняющие непреходящий смысл безвинного страдания как погашения мирового зла жертвой своей жизни. "Все преходяще и непрочно как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу от­вет? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и баг­ряницы, и пиры, серебро и злато, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоромы изукрашенные и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами сво­ими? Всего это будто и не было: все с ними исчезло, и ни от чего нет подспорья -- ни от богатства, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем ов­ладев и все собрав, говорил обо всем: "Суета сует -- все суета!" Спасение только в добрых делах, в истинной вере и в нелицемер­ной любви". Так и кажется, что перед тем, как приняться за на­писание "Исповеди", Толстой внимательно перечитал предсмерт­ное моление святого Бориса. 
  
Весь смысл подвига князей заключен в идее непротивления. "Как ни очевидно евангельское происхождение этой идеи -- воль­ной жертвы за Христа, -- пишет Г. П. Федотов, -- но для нее оказы­вается невозможным найти агиографические образцы"... "По­двиг непротивления, -- заключает он, -- есть национальный рус­ский подвиг, подлинное религиозное открытие новокрещенного русского народа".

 
...принцип непротивления метафизически мо­жет быть оправдан только богочеловеческим началом воздаяния. Само следование этому принципу мотивируется прежде всего же­ланием уподобления Богу, подражания Христу. Характерно, что мотив "уподобления" и "подражания" непосредственно просмат­ривается во многих примерах непротивленчества. Так, русские князья Борис и Глеб создали особый чин святости -- страстотерпство. Страстотерпцы претерпевают страсти, страдания и муки, уподобляясь Христу кротостью, покорностью и жертвенно­стью. В отличие от традиционного христианского идеала мученика за веру, русский святой-страстотерпец страдает и мучается "ни за что", и "умирает, не сопротивляясь злым, чтобы, таким образом, последовать примеру Христа" (Очерки по истории русской святости // Сост. иеромонах Иоанн (Кологривов). Брюссель, 1961. С. 27.). Воздаяние добром за зло и есть своеобразное уподобление Богу.

  Я. Г. Кротов
  Борис (в крещении Роман) и Глеб (в крещении Давид) Страстотерпцы (Борис 24.7.1015, Глеб 5.9.1015). Двое из многочисленных сыновей св. князя Владимира. Борис был старше Глеба, уже в 989 году, через год после крещения Руси, отец ему дал в удел Ростов. После смерти отца дружина уговаривала Бориса начать борьбу за отцовский престол, но он отказался. Тогда дружина оставила его. Сводный же брат (ещё точнее, двоюродный брат) Бориса Святополк, занявший престол, смотрел на мир трезво и цинично и послал убить Бориса. Если бы Святополк и знал, что Борис отказался от борьбы, он бы не изменил своего решения: ведь сегодня отказался, а завтра, вдруг, решит выдернуть из под тебя трон. Можно ли доверять христианской кротости? Автор жития Бориса вкладывает в его уста именно евангельски кроткие предсмертная слова: поглядев на убийц, Борис сказал: “Братья, приступивши, заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья”. Убийц это не смутило, и они зарезали князя. Иначе встретил убийц Глеб, с 1015 года правивший Муромом. Они застигли его недалеко от Смоленска на реке Смядынь, и Глеб просил у них пощады. Бесполезно. Был убит и ещё один из сыновей Владимира — Святослав, затем же Святополк бы побежден Ярославом и кровопролитие прекратилось. В народе и в княжеской семье почитали святыми страстотерпцами лишь Бориса и Глеба, потому что их останки сохранились и были торжественно захоронены в Киеве. В образе князей людей поражало то же, что и во Христе, сочетание царственного достоинства, невинности и жестокой расправы, совершенной без особой злобы, словно не последствия греха, а сам грех обрушился на праведность. Первоначально в народе возникло почитание младшего сына Владимира - Глеба. В "Сказании о Борисе и Глебе" указывалось, что около его могилы происходили чудеса. Нетленным было прежде всего тело Глеба. Митрополит благословлял князей нетленной рукой Глеба, а не Бориса. В византийском синаксарии XII века на первом месте - Давид (Глеб), а не Борис, как и в записи Созавской хроники о создании в 1095 г. в Созавском монастыре придела "святого Глеба и его брата". Храмы именовались "Глебоборисовские" (Туров, Чернигов и др.). На энколпионах домонгольской эпохи на лицевой стороне было изображение Глеба. Только Глеб изображён на медальоне в рязанском кладе. Культ Бориса стал развиваться благодаря Владимиру Мономаху, который и сына своего второго назвал Романом в честь крестного имени Бориса. Глеба почитали как юного (т.е., невинного) целителя, Бориса - как воина. Однако, в Чернигове и Муроме, которым правил один род, продолжали больше почитать Глеба. Рязанские князья воевали с Мономаховичами за Владимирское княжение, и в этой борьбе Глеб был патроном рязанцев, Борис - Мономаховичей. После монгольского завоевания следы этой борьбы и раздельного почитания исчезают (Жолобов В.В. Особенности почитания святых Бориса и Глеба в Муромо-Рязанской земле в XII-XIII веках // Труды Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника. Вып. 2. Рязань, 2004. С. 71-78). В 1724 г. Папа Бенедикт XIII внес Бориса и Глеба в список святых, почитаемых Католической Церковью. Память 24 июля/6 августа. Перенесение мощей в 1072 и 1115 гг. празднуется 2/15 мая.


  "Житие Бориса и Глеба" в оригинале и в переводе Д.С.Лихачева на современный русский язык, а также исследование Г.П.Федотова "Святые древней Руси" есть в библиотеке Я.Г.Кротова
.