vitaly_adam (vitaly_adam) wrote in pacificum,
vitaly_adam
vitaly_adam
pacificum

Categories:

К 22 июня: очерк преследования буддистской организации в Японии 1930-40-х гг.

преследования "Сока Гаккай" за гуманизм, антимилитаризм и "антитоталитаризм".


[Макигучи Цунэсабуро родился 6 июня 1871 г. в маленькой нищей рыбацкой деревне на побережье Японского моря, в изолированной от центра префектуре Ниигата.]

В 1937 г. группа провела общее собрание, в котором приняли участие 60 человек. На этом собрании Макигучи по праву был официально избран президентом.
В 1939 г. в то время, когда мир сползал к самому краю пропасти — Второй мировой войне, «Сока Кёику Гаккай» провело свое первое общее собрание, полностью посвященное религиозным вопросам. В июле 1941 г. в печати появляется новое издание Ассоциации — «Качи Созо» («Созидание ценностей»), в котором периодически стали освещаться философские учредительные концепции Общества, его идеологическая платформа, правила, регламент работы и цели деятельности. Материалы данного журнала доказывают драматическое перерождение Ассоциации, свершившееся к этому времени уже полностью: Общество «Сока Кёику Гаккай» отныне существовало исключительно как религиозное светское движение буддистов.
Вот выдержки из четвертого номера издания, в котором определены цели и назначение реформы образования и одновременно реформы религиозной, базирующейся на духовной практике учения буддизма школы Ничирена Дайшонина:

Главными целями религиозно-светского Общества «Сока Кёику Гаккай» являются педагогические исследования на основе педагогической философии «Сока» для реформирования японской системы образования, что параллельно ляжет в основу идеи религиозной реформы. Совершая религиозную практику и с научной точки зрения рассматривая взаимосвязь между религией и реальной жизнью, наше Общество ставит перед собой задачу экспериментальным путем доказать наличие и величину ценностей, приносимых религией в реальную жизнь, а также достичь как личного блага для каждого гражданина страны, так и общего в масштабах мира. Таким образом, можно констатировать, что наше Общество проводит научный эксперимент по достижению максимального общего блага. Благодаря большим усилиям единомышленников, исходя из их опыта и результатов, а также установив первопричину и метод, мы сумели за почти десять лет своей деятельности получить весомые доказательства правдивости нашей теории. Хотя мы составляем еще небольшую силу, но нам удалось сделать прорыв в проблеме выхода из кризиса как для отдельного государства, так и для всего мира, что является невиданным и единственным пока примером на Земле. Наше Общество, состоящее из верующих в учение Ничирена и духовное учение «Сутры Лотоса», повествующей о Законе жизни, своей деятельностью и практикой буддизма будет стремиться достичь мира и спокойствия для всех живущих в этом мире. Мы стремимся ежедневно полагаться во всем на веру и практику учения, своими достижениями научно и наглядно доказывая ценность и необходимость углубления связи между религией и личностью...

Далее было определено шесть конкретных предложений по выходу из кризиса: 1) реформа методического подхода в области образования и воспитания детей и юношества; 2) преобразование стиля жизни населения; 3) модернизация научно-исследовательских работ в различных областях науки и техники; 4) морально-нравственное обновление нации; 5) реформа философии; 6) реформа религии.
Журнал «Качи Созо» продолжал помещать на первых страницах статьи на животрепещущие педагогические темы. Но, однако, все больше и больше места в нем отводилось для публикаций личных опытов и рассказов о духовном самосовершенствовании членов Общества, не имеющих к педагогике никакого отношения, а только рассказывающих о своих личных ощущениях и вере в буддизм Ничирена Дайшонина, обо всем, что дала им практика и вера в это учение.
Журнал выходил в свет меньше года — с июля 1941 г. по май 1942 г., именно тогда он был закрыт по приказу властей. Его короткая жизнь совпала с ключевыми моментами трагической истории Второй мировой войны и участия в ней Японии — вторжением японцев на Филиппины, в Гонконг и Сингапур. Макигучи настойчиво продолжал в своих выступлениях и публикациях исследовать этот период истории цивилизации, призывая к эскалации чувства ответственности и принятию незамедлительных мер по предотвращению кровопролития и трагедии мирового масштаба. Для него было очевидно, что только духовный путь, открывшийся ему благодаря обретенной вере в буддизм Ничирена Дайшонина, может вывести Японию из бездны ада, в которую его страна добровольно пала.
Изменение философской платформы деятельности Ассоциации неминуемо повлекло за собой изменения в составе ее участников. Все большее и большее количество людей из всех слоев японского общества, привлекаемых религиозными выступлениями Макигучи, вливались в Общество «Сока Кёику Гаккай». Списков членов не сохранилось, и нет никакой фактической информации о том, какие именно профессиональные спектры японского социума тех лет были задействованы в работе Общества. Но в романе Дж. Тода «Нинген Какумэй» («Революция души человека») Макигучи изображается как духовный наставник городского пролетариата и бедноты Токио. Интересен тот факт, что среди его последователей было много женщин, ищущих утешения в нелегкой, безрадостной судьбе.
Что касается числа участников движения, то оно продолжало увеличиваться с 500 человек в 1940 г. до 3000 в 1943 г. Очевидно, что с 1939 г. Макигучи руководил уже широкомасштабным религиозным движением.
По мере того как Япония все сильнее втягивалась в войну, правительство становилось все более нетерпимым и агрессивным в отношении инакомыслия. Сосредотачивая неимоверные усилия на военном поприще, японское государство теряло главную национальную особенность — терпимость и демонстрировало крайнюю степень враждебности к любому проявлению независимого суждения и демократических позиций со стороны своих граждан.
В апреле 1939 г. на Архипелаге был принят касающийся религиозных организаций шокирующий государственный закон, который легализовывал репрессивные меры в отношении любого духовного института и предписывал его немедленное упразднение и расформирование в случае, если деятельность религиозного общества или церкви противоречила Пути Императора. Таким образом, в 1940 г. была учреждена новая государственная служба надзора и впервые в истории Японии поощрение уважения божеств стало делом государственной важности. Мията описывает такое положение вещей в стране как явное выражение завершения кампании по установлению главенства синтоизма над всеми остальными вероисповеданиями, т. е. стремление сделать синтоизм единственной государственной религией.
По идеологии синто, японский император считался потомком богини Солнца Аматерасу — живым божеством, которого следовало почитать не щадя жизни и обожать каждому японцу в отдельности и всей нации в целом. В этом смысле синтоизм способствовал укреплению жесткого безоговорочного националистического патриотизма в поддержку государственной политике. Властями было предписано в каждом доме, в каждой семье, так же как и в общественных местах паломничества и местах собраний, разместить синтоистские талисманы и объекты веры. В 1941 г. был пересмотрен Закон о сохранении общественного порядка, принятый в 1925 г., и на его главные демократические положения был наложен запрет под знаком смерти; новыми правилами объявлялись запрещенными, наказуемыми смертью проступками любые активные действия граждан или даже мысли, порочащие достоинство Его Императорского Высочества и государственную религию синтоизма. Именно за нарушение этого Закона члены «Сока Кёику Гаккай» подвергнутся в 1943 г. арестам и репрессиям.
В 30-х гг. государственные власти уже расправились с большим числом религиозных общин и школ; и самое жестокое наказание понесли в 1935 г. в основном верующие, принадлежащие к школе «Омото». Давление, оказываемое на религиозные институты страны, заставляющее их принять и поддерживать государственный синтоизм, ощутили на себе практически все храмы и школы Архипелага; различные общества одно за другим пересматривали и переписывали свои учения в угоду властям, приспосабливаясь к новым временам — временам репрессий и угнетений, ассимилируясь с синтоистскими храмами и заигрывая перед официальными священнослужителями. Например, многие школы, ведущие свои родословные от Ничирена, включая и «Ничирен Шошу», соглашались вычеркнуть из письменного наследия Ничирена те места и абзацы, в которых авторитет буддийского Закона жизни ставился выше власти земного правителя, что явно могло интерпретироваться как богохульственное отношение к императору Японии.
В этот трагический период мрачных репрессий и гонений на инакомыслие Макигучи оставался верен себе. Он по-прежнему высказывался открыто и свободно. Из обвинительного акта, предъявленного ему, следует, что за два предшествующих аресту года он посетил более двухсот сорока обычных небольших собраний. (Такие собрания продолжают оставаться принципиальным, основным видом деятельности членов «Сока Гаккай» и «Сока Гаккай Интернэшнл» до сих пор.) На многих из этих собраний присутствовали в качестве надзирателей представители Особой высшей полиции. Участники собраний вспоминали, как резко и грубо обрывали они речь Макигучи, как только тема дискуссии касалась государственного синтоизма.
Макигучи продолжал писать о политике притеснения в своей неподражаемо смелой манере. Например, 12 декабря 1941 г. в одном из номеров журнала «Качи Созо» он пишет следующее:

Мы должны всеми способами избегать следования идеологиям неизвестного происхождения, которые не могут быть обоснованы посредством явного доказательства их правдивости, даже если эти идеологии объявлены самыми уважаемыми и бесценными традициями, из-за которых государство жертвует драгоценными жизнями своих граждан и всей страны. В этом смысле вопрос об обязательном боготворении синтоистских святынь обязан быть пересмотрен в самом безотлагательном и срочном порядке.

И эти слова написаны всего через неделю после того, как японские военно-воздушные силы нанесли внезапный удар по Пёрл-Харбору — военно-морской базе США на Гавайских островах во время Второй мировой войны — 7 декабря 1941 г. Японская авиация вывела из строя основные силы американского Тихоокеанского флота, и 8 декабря США и Великобритания объявили Японии войну. В такой тяжелой политической ситуации в стране мужественная и правдивая гражданская позиция Макигучи не может не вызывать неподдельное восхищение. Репрессии не заставили себя ждать. Как уже отмечалось ранее, журнал «Качи Созо» был закрыт властями пять месяцев спустя, в мае 1942 г.
В июне 1943 г. Макигучи был приглашен для беседы в главный храм «Ничирен Шошу» «Тайсэки-джи». Там в присутствии тогдашнего верховного священнослужителя храма и двух бывших верховных священнослужителей ему было строго рекомендовано принять синтоистские талисманы и воодушевить членов «Сока Кёику Гаккай» сделать то же самое. Макигучи отказался даже формально почитать как объекты вероисповедания и ритуальных молений чуждые его убеждениям символы. Описывая эту ситуацию уже после войны, Дж. Тода вспоминал разочарование Макигучи, который сказал:

Чего они (имеются в виду священнослужители) так боятся? Ведь именно сейчас настало время, когда они должны предостеречь нацию и защитить ее от гибели!

В июле 1943 г. Макигучи, Тода и еще 19 активистов «Сока Кёику Гаккай» были арестованы. Вот как об этом написано в ежемесячном рапорте Особой высшей полиции:

Идеи и убеждения «Сока Кёику Гаккай», выражавшиеся некоторыми участниками Общества во главе с его президентом Макигучи, носят открыто подрывной и подстрекательный к беспорядкам характер. Следуя секретному предписанию расследований Полицейского агентства, так же как и расследований Особого высшего полицейского департамента префектуры Фукуока, Полицейское агентство токийского отделения 7-го числа текущего месяца произвело арест и определило под следствие обвиняемого в государственной измене Цунэсабуро Макигучи, а с ним еще пятерых членов Общества по подозрению в богохульственном отношении к достоинству императорского синтоистского святилища и Его Высочества.

Формальной причиной для ареста послужили откровенные высказывания Макигучи такого рода: «Император — всего лишь обычный смертный человек»; «Императору не следует требовать преданности народа (под этим высказыванием имеется в виду, что преданность народа властителям надо заслужить прежде всего их любовью и ответной верностью народу)».
Макигучи провел остаток своей жизни — почти 500 дней — в тюрьме, в основном в одиночной камере. Ему уже так и не суждено было выйти на свободу. Но, несмотря на то, что он сам был убежден в том, что его откровенные высказывания о религиозных убеждениях не принесут ему свободы, Макигучи продолжал на всех допросах упорно настаивать на своем. Для властей предпочтительней было раскаяние подследственных и отречение их от «ошибочных» убеждений, за которыми всегда следовали показательные освобождения. Именно так случилось со многими бывшими единомышленниками Макигучи, получившими свободу ценой отречения от веры. Долго возиться с инакомыслящими и иметь дело с непокорными «преступниками и предателями отечества» полиции не хотелось, поэтому властями был изобретен безотказный метод физических пыток и психологического давления, который успешно срабатывал практически всегда и быстро приносил желаемые плоды — массовое отречение от приверженности демократическим взглядам. Только Макигучи и Тода в их одиночных камерах не последовали примеру своих бывших соратников, в скором времени выпущенных из тюрьмы. Макигучи и Тода были буддистами, остальные — убежденными христианами и коммунистами. Но все эти люди храбро несли свою веру до конца.
В «Токко Геппо» («Ежемесячном отчете Особой высшей полиции») были напечатаны выдержки из ответов Макигучи на допросе, а также цитаты из его писем домой, которые ему разрешалось писать раз в десять дней. Эти свидетельства показывают Макигучи человеком экстраординарной убежденности и мужества. В записях допросов, например, он снова и снова повторяет и комментирует свои убеждения относительно синтоизма и императора, собственно, и послужившие причиной его ареста. В его позиции и поведении проглядывает поистине сократовское спокойствие и желание, несмотря ни на что, использовать любой шанс выразить свои мысли вслух, объяснить свою позицию. Он вел себя в тюрьме на допросах так, как будто знал, что это его последняя возможность оставить в записях свои размышления и свои идеи, понимая, что все его слова фиксируются в протоколах полиции.
Сначала он описывает религиозную практику общества «Сока Кёику Гаккай» как слияние учений Ничирена, переданных мирянам священнослужителями школы «Ничирен Шошу», с его собственной теорией созидания ценностей. Затем объясняет, почему он выбрал позицию простого верующего — светского мирянина и отказался стать священником одного из храмов «Ничирен Шошу». Если бы он избрал путь священнослужителя и был вынужден проповедовать в храме, то его действия и мысли непременно оказались бы ограничены рамками правил и постулатов школы «Ничирен Шошу». Для него было бы невозможно проповедовать его теорию созидания ценностей в храме. Он верил, что его миссия и подлинная цель прихода в этот мир заключалась в том, чтобы быть рядовым буддистом и соединить с учением «Ничирен Шошу» его философию созидания ценностей. Только здесь и только в этом обнаруживаются уникальные характеристики «Сока Кёику Гаккай».
Во время всех допросов Макигучи демонстрирует независимость суждений и интерпретаций учения Ничирена Дайшонина, не скрывая существующего напряжения и разногласий с «Ничирен Шошу». Еще до репрессий среди членов «Сока Кёику Гаккай» в журнале Общества «Качи Созо» публиковались статьи, написанные не только Макигучи, но и другими активистами Ассоциации на тему деятельности «Ничирен Шошу». В них авторы критиковали «устаревший стиль» священнослужителей, их жажду почестей и преклонения со стороны прихожан, недостаток их активных действий по распространению знания об учении Ничирена Дайшонина, в котором усматривалось эгоистичное нежелание делиться «великим благом» буддизма как с простыми людьми, так и с обществом в целом.
И, как ясно следует из убеждений Макигучи, записанных в протоколах допроса, он был твердо убежден, что Закон жизни, или дхарма — в буддийской терминологии, не может быть присвоен ни отдельной труппой людей, ни религиозным институтом. Для него буддийский Закон являлся данностью бытия — главной универсальной субстанцией мироздания, Вселенной, Космоса и выражался в ежедневном существовании как «закон причинности». В первозданном смысле буддизм не изобретение Шакьямуни-будды, но первородный закон, существующий во времени без начала и конца, вечно правящий миром, несущий в него витальные энергии и постоянно питающий ими все явления, все феномены, всё сущее, что только есть в безграничных просторах Вселенной. То, что называется теперь буддизмом, представляет собой совокупную систему жизни человека и дает не только знание о жизни, но и жизненную энергию.
Он оценивает продолжающуюся войну как «национальное бедствие», в которое ввергла страну приверженность к ошибочным идеологиям. (В то время война практически во всех участвующих в ней странах описывалась не иначе, как «священная война за правое дело».) Макигучи также повторял свое утверждение, что император является всего лишь одним из простых смертных грешных людей, заявляя, что «Его Высочеству следует обратиться в буддизм, вера и практика которого принесла бы императору необходимую мудрость, чтобы он мог править страной без допущения политических ошибок».
Из писем Макигучи жене и невестке, написанных в тюрьме, на нас глядит портрет философа, в котором удивительным образом сочетается запредельная отрешенность от бытовых тюремных трудностей с непоколебимой приверженностью реальности и прагматическому настрою. Он сравнивает свою крошечную одиночную камеру размером в три соломенные циновки (примерно 8 квадратных метров) с «маленькой квартирой, в которой он может без ограничения читать книги, ни в чем не нуждаясь». В том же самом письме он пишет:

Давайте поставим нашу веру на первое место в жизни. Нам нужно изо всех сил укреплять только веру, помня о том, что какие бы на нашу долю ни выпали испытания, они — ничто в сравнении с теми, что пережил Дайшонин. Мы находимся в самой середине безграничного, неизмеримого, вечного благоденствия и не имеем права возмущаться из-за той малой проверки нас на прочность, которую проходим в настоящий момент. Из нашего опыта станет очевидна справедливость буддийского утверждения «превратить яд в лекарство» точно так, как об этом говорят нам сутра и Ничирен в своих письмах.

В другом его письме, в строках, подчеркнутых карандашом цензора, читаем:

В зависимости от нашего отношения к действительности, может оказаться, что даже ад имеет свои преимущества и удовольствия.

Своими письмами Макигучи старался подбодрить семью и уцелевших членов «Сока Кёику Гаккай». Он оставался верен себе, до конца дней борясь и не сдаваясь, стараясь внимательно и пристально следить за всем происходящим на воле. Например, в ряде писем он ругает невестку Садако за то, что она не ставит даты на своих посланиях к нему, из-за чего он не может точно подсчитать, за сколько дней они доходят до адресата. Он старается отвечать на все посылки из дома как можно подробнее, детально отвечая на любой заданный ему вопрос.
Последнее письмо Макигучи датировано 13 октября — оставалось чуть более одного месяца до его смерти. Это ответ на письмо Садако, в котором она уведомляет Макигучи, что его сын (ее муж) Йозо был убит в сражении.

Я был шокирован этим сообщением. Но больше всего я испугался за вас двоих (Садако и Кума, жена Макигучи), как вы вынесете это известие. Мое сердце немного успокоилось, узнав, что вы восприняли его смерть с подобающим мужеством и стойкостью... Пожалуйста, сообщите об этом только тем, кто действительно был ему близок, и не забудьте о его тетушке с Хоккайдо...

И после воодушевляющих строк о том, как им надо укреплять свое мужество через постоянную буддийскую практику, Макигучи заканчивает письмо словами о бесценности веры в буддийские учения для жизни человека:

Я сам удивляюсь, как мне удалось разработать «теорию системы ценностей», за которую последние сто лет ученые не смели взяться даже при всем желании. Мало того, мне удалось органично соединить ее с учением «Сутры Лотоса», практика тысяч верующих в которое принесла весомое доказательство правдивости моего суждения. Рискуя выглядеть хвастуном, я все же решаюсь восхититься собой за это чудо открытия, свершившееся в моей судьбе. В этом смысле нет ничего удивительного, что силы зла, описанные в сутре как «три препятствия и четыре демона», обрушились на нас. Просто все идет своим чередом, именно так, как и учит сутра.


[Джосэй Тода родился 11 февраля 1900 г. в японской деревне на берегу Японского моря. В восемнадцать лет Дж. Тода заканчивает педагогический колледж и получает свое первое назначение как учитель начальной школы в одном из отдаленных шахтерских городков.]

На каждое собрание, проводимое в школе Дж. Тода, приходило все больше и больше людей, привлеченных философскими диспутами и возможностью участвовать в истории своей страны. Теперь уже не только одни учителя интересовались религией Ничирена Дайшонина, но люди самых разных профессий. Всех связывали общая вера в буддизм и идея достижения как личного счастья, так и благоденствия в своей стране, которые объяснял на собраниях Макигучи.
Дж. Тода, со своей стороны, развивал бизнес, и ему удалось расширить свое предпринимательство до семнадцати различных предприятий, таких как издательство, продуктовое и индивидуальное финансирование. Накануне ареста в 1943 г. он был готов приобрести угольную шахту и нефтеперерабатывающий завод.
Рождение Общества «Сока Кёику Гаккай» и его становление происходило на фоне подъема милитаристских настроений в Японии. Японская экспансия в Азии разрасталась, правительство ужесточало контроль над всеми аспектами социальной жизни страны, включая и религиозные институты. В 1941 г. был принят так называемый Закон об охране общественного порядка, согласно которому власти могли препятствовать деятельности, а в конечном итоге запретить любую организацию, идеи которой противоречат государственному синтоизму, признающему императора как Бога. В декабре этого же года Япония атаковала Пёрл-Харбор, развязав таким образом войну против США и войск союзников антигитлеровской коалиции.
За Обществом «Сока Кёику Гаккай» устанавливается полицейский контроль и слежка Специальной высшей полицией — японским аналогом гитлеровского гестапо.
В июле 1943 г. Макигучи и Дж. Тода арестовывают, предъявив им обвинение в измене родине за их антимилитаристскую деятельность и за нарушение Закона об охране общественного порядка.
Дж. Тода и Макигучи помещают в одиночные камеры, пытаясь различными суровыми методами заставить их отречься от своих религиозных взглядов. Именно в тюрьме Дж. Тода переживет глубокий духовный подъем и тот опыт, который в дальнейшем позволит ему не только восстановить Общество «Сока Кёику Гаккай», практически полностью уничтоженное во время войны, но превратить его в многомиллионное движение за мир и гуманизм во всем мире.
В тюремной камере Дж. Тода начинает изучать «Сутру Лотоса». Дело в том, что Ничирен считал эту сутру основополагающим манускриптом, в котором изложена главная суть буддизма. Именно на этой сутре он построил свое учение, поэтому Дж. Тода решает взяться за чтение древнего манускрипта, чтобы постичь глубинную истину его смысла. В своих воспоминаниях он неоднократно возвращается к этому времени, потому что именно часы, дни и годы, проведенные в одиночной камере, стали для него духовным университетом — академией, сделавшей его непревзойденным экспертом буддизма.
В книге «Революция в душе человека» он описывает собственное просветление, которое случилось с ним в одиночной камере. Этот момент, по его признанию, открыл ему цель его судьбы — распространять буддизм. В то время Макигучи умер в тюрьме, и о смерти своего учителя Дж. Тода узнал много месяцев спустя, находясь на допросе.
Макигучи умер 18 ноября, день в день с датой основания «Сока Кёику Гаккай». Его смерть была одновременно и тяжелым потрясением для Дж. Тода, и мощным толчком к неутомимой работе по восстановлению буддийского движения в стране. Дж. Тода поклялся исполнить волю Макигучи и клятву свою сдержал. Он писал о том, что никто не смеет возразить истине — Макигучи умертвили в тюрьме за его непоколебимое человеческое достоинство и верность религиозным убеждениям. Да, именно так, — его убили за верность родине, за благородство гражданина своей страны. Его убило милитаристское правительство, синтоистские священники и все те трусы, которые дали присягу верности военной истерии ради сохранения себя, ради собственной безопасности. «Но за какое преступление они умертвили моего учителя — можно спросить?» — восклицал Дж. Тода. И сам давал ответ: «Его убили за несгибаемую веру...»
Макигучи был выдающейся личностью, гордостью своей страны, просветителем, педагогом, ученым, философом точно так же, как был он великим буддистом, бесстрашно и мужественно сражавшимся за мир в своей стране, за счастье людей. И Япония предала его, послав на смерть. Гнев Дж. Тода, его скорбь об умершем в одиночной камере Макигучи стали стимулом и безостановочным двигателем во всей его дальнейшей деятельности.
Когда Дж. Тода освободили из тюрьмы, а это случилось в июле 1945 г., он вернулся в разрушенную страну, которая была на грани поражения и потеряла прежнюю свою мощь и уверенность в том, что она занимает главенствующее место в Азии и в мире. Годы, проведенные в тюрьме, подорвали его здоровье до такой степени, что он фактически не мог самостоятельно передвигаться от истощения и туберкулеза. Более того, созданная им бизнес-империя не только была уничтожена, но ему предъявили астрономический долг. Его частная школа по подготовке детей к экзаменам «Джищу Гаккан» оказалась разрушенной во время бомбежек, а Общество «Сока Кёику Гаккай» перестало существовать, т. к. практически все его члены отказались от своих убеждений перед опасностью репрессий.
Самой актуальной проблемой для Дж. Тода на тот период была финансовая задолженность. После долгих размышлений он решает открыть заочную школу, предвидя, что послевоенная молодежь и люди военного поколения, уставшие от войны и страданий, будут жаждать учиться. Система образования государства, тоже потерпевшая серьезный урон, будет реконструироваться, приспосабливаясь к новым условиям, а пока небольшие частные школы, по мнению Тода, должны были оказаться желательной подмогой всем, кто стремился к учебе.
Джосэй Тода был педагогом от Бога, и все его предвидения относительно молодежи, изголодавшейся во время войны по учебе, чей созидательный потенциал оказался блокированным войной, полностью оправдались. Интуиция не подвела его, и очень скоро заочная школа, где помимо остальных предметов преподавали и разговорный английский, завоевала успех. К сентябрю заявлений на учебу поступало до 400 в день. На волне этого успеха Дж. Тода опять начинает свою работу в издательском мире и приступает к выпуску серии политических брошюр, посвященных вопросам установления демократии в стране, а также открывает ежемесячные журналы и публикует романы.
Однако все это восстановительное время Дж. Тода не покидала мысль о том, каким образом ему можно воскресить «Сока Кёику Гаккай» и распространять среди населения идеи буддизма Ничирена Дайшонина. Его религиозные убеждения, углубившиеся во время тюремного заключения, оставили в нем уверенность в том, что несчастье войны имеет очень глубокие причины, уходящие корнями в духовную деградацию японского общества. Вот почему он был твердо убежден, что распространение гуманистических идей буддизма Ничирена Дайшонина окажется самым действенным способом возрождения миролюбия и благоденствия японской нации. Это не было тем не менее просто религиозным идеализмом. Он последовательно обдумывал условия поддержания японского народа, анализируя тенденции и события в обществе и предлагая детальный план выхода из такой сложной политической и экономической ситуации, в которой находились его сограждане.

[Скончался 2 апреля 1958 г. в Nihon University Hospital в Токио.]

Д.Икеда. «Верить в человека». СПб, «Петербургское востоковедение», 2004
Tags: военное государство, война, критика милитаризма, нацизм, память
Subscribe

  • Толстовский альманах № 6

    «Толстовский Альманах». № 6, Июнь 2016 г. (196 стр., PDF) В этом номере в разделе "Социальные вопросы" публикуется высоко ценимое Л. Н. Толстым…

  • Толстовский альманах № 5

    «Толстовский Альманах». № 5, Май 2016 г. (196 стр., PDF) В майский выпуск Альманаха включены статьи, выражающие отношение наших авторов к…

  • Толстовский Альманах № 4

    «Толстовский Альманах». № 4, Апрель 2016 г. (196 стр., PDF) Ряд материалов апрельского номера Альманаха посвящен началу весеннего призыва в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments